Антиглобализация

Информация о документе:

Дата добавления: 25/04/2015 в 14:37
Количество просмотров: 20
Добавил(а): Ифигения Иванова
Название файла: antiglobalizaciya.docx
Размер файла: 79 кб
Рейтинг: 0, всего 0 оценок

Антиглобализация

Антиглобализация

Антиглобализация – это термин, используемый, чтобы описать политическую позицию людей и групп людей, которые выступают против неолиберальной формы глобализации (использующийся термин глобализация в относящемся к общей доктрине смысле не является буквальным). "Антиглобализация" также используется, чтобы обратиться к оппозиции международной интеграции (использующий термин глобализация в буквальном смысле не относится к доктрине). Антиглобализация может обозначать или единственное социальное движение или обобщающее понятие, которое охватывает многие отдельные социальные движения. В любом случае, приверженцы Антиглобализации выступают против нерегулируемой политической власти больших, многонациональных корпораций, особенно тех организаций, которые осуществляют свое влияние через торговые соглашения. Политическая власть транснациональных корпораций критикуется за то, что она вредит своей деятельностью окружающей среде, подрывая культурные обычаи и традиции развивающихся стран, ограничивая национальный правительственный суверенитет в вопросе определения трудовых прав своих граждан (включая право на объединения).

Большинство людей, которые причисляют себя к приверженцам "антиглобализации", полагает, что термин слишком неопределенен и неточен, и предпочитают вместо этого термина описывать себя как Глобальное Движение Правосудия, Движение "анти-корпоративная глобализация", Движение Движений (популярный термин в Италии), движение Альтер-глобализации (популярный термин во Франции), движение Противоглобализации, и многие другие термины применяются для описания движения в различных странах.

Члены движения антиглобализации защищают анархистские, социалистические, социально - демократические или эко-социалистические направления неолиберальной экономики, и стремятся защитить население мира и экосистему оттого, что как они считают, будет разрушено последствиями глобализации. Поддержка неправительственными организациями прав человека, является другим краеугольным камнем платформы движения антиглобализации. Они защищают трудовые права, создают движения в защиту окружающей среды, феминистические движения, движения за свободу перемещения, сохранения культур местных народов, биологической вариативности, культурного разнообразия, безопасности пищевых продуктов, и заканчивающегося или преобразовывающего капитализма.

Хотя сторонники движения часто сотрудничают с теми организациями или движениями, которые поддерживают процессы глобализации, само движение является гетерогенным. Оно включает разнообразные и альтернативные видения, стратегии и тактику. Многие из групп и организаций, которые считаются частью движения Анти-глобализации, не были основаны как антиглобализационные, но имеют свои корни в различных существующих ранее социальных и политических движениях (с возможным исключением ATTAC). У движения антиглобализации есть свои предшественники в виде таких движений, как движение 1968 года в Европе и США протестующее против Вьетнамской войны.

Протестующие полагают, что глобальные финансовые учреждения и соглашения подрывают местные методы принятия решения. Много правительств и учреждений свободной торговли воспринимаются, как те, что работают в пользу межнациональных (или многонациональных) корпораций. Активисты также утверждают, что корпорации налагают своего рода "глобальную монокультуру". Некоторые из общих целей движений – положить конец правовому статусу "корпоративной индивидуальности" и роспуска фундаментализма свободного рынка или радикальных экономических мер по приватизации Всемирного банка, Международного валютного фонда, и Всемирной торговой организации. Активисты особенно настроены против "злоупотребления глобализации" и международных учреждений, которые продвигают идеи неолиберализма без отношения к этическим стандартам. В свете экономического расстояния между богатыми и бедными странами сторонники движения поддерживают "свободную торговлю" без ограничивающих мер, защиту окружающей среды и здоровья, и благосостояния рабочих и считают, что это поспособствует укреплению власти промышленно развитых стран (часто называемых "Север" против развивающегося "Юга").

Как показывает история, на всем протяжении существования человечества от разложения первобытнообщинного строя и до возникновения классов эксплуатируемое большинство вело борьбу с эксплуататорским меньшинством за более справедливое распределение общественного дохода. Причем временами эксплуатируемому большинству удавалось одерживать серьезные, но всё же непродолжительные по историческим меркам победы. Однако парадокс состоит в том, что итогом этой многотысячелетней борьбы между эксплуатируемыми и эксплуататорами является совершенно нетерпимое положение, сложившееся в наши дни, в эпоху прогрессирующей глобализации.

Если в 60-х годах ХХ в. разница в доходах между наиболее и наименее обеспеченными слоями населения нашей прекрасной планеты (по 10% с каждой стороны) достигала 36 раз, то в настоящее время этот показатель вырос более чем вдвое, взлетев до 86 раз. Несмотря на формирование благополучного среднего класса в развитых капиталистических странах, верховенство в них закона, появление иных атрибутов постиндустриального общества , степень и масштабы социального неравенства, даже на Западе, не могут не впечатлять.

Политическая и социальная стабильность поддерживается там, прежде всего, благодаря применению власть предержащими хитроумных и одновременно исключительно жестких форм и методов доминирования над личностью, и, прежде всего, экономического доминирования. Человек, даже того не замечая, оказывается опутанным тысячами незримых нитей зависимости либо от государства, по-прежнему, несмотря на формирование гражданского общества, являющегося надежным инструментом в руках крупного капитала, либо непосредственно от этого самого крупного капитала в виде банков, страховых компаний и т.д. Говоря другими словами, даже искренне верящие в свою независимость, а потому неуязвимость граждане развитых капиталистических государств очень сильно заблуждаются на этот счет. Они просто привыкли не замечать того, что постоянно живут под прессом самоцензуры и самоконтроля, когда элементарный здравый смысл, который они путают со свободой выбора, удерживает их от действий, способных поставить их в конфликтные отношения с государством и, прямо или косвенно, крупным капиталом. Для многих прилично питаться, иметь дом и машину, купленные в кредит, карточку социального и медицинского страхования, обладать другими атрибутами современного западного общества, которыми крупный капитал делится с массами во имя собственного спокойствия, гораздо важнее, чем ввязываться в социально-политические баталии, которые могут завершиться потерей работы и вышеперечисленных элементов благополучия, что равносильно выбрасыванию из комфортной жизни на улицу.

При этом следует отметить, что законы современного развитого капиталистического общества в США и Западной Европе, несмотря на их общность по сути, имеют известные различия по форме.

В Западной Европе законы несколько более либеральные, я бы даже сказал социализированные. Все же столетия целенаправленной борьбы угнетенных классов за свои права и свободы не могли остаться совсем безрезультатными. Европейская политическая палитра вмещает в себя все привычные цвета и оттенки партий и движений, которые конкурируют друг с другом в пределах строго определенного правового поля.

В США дела обстоят сложнее. Там описанный выше экономический диктат над личностью доведен до совершенства, в результате чего политическая "картина" упростилась до состояния, близкого к примитивному. На ней осталось место только для двух чисто буржуазных партий - республиканской и демократической, сущностную разницу между которыми способен определить разве что эстет от политики. Даже для умеренных социал-демократов в Соединенных Штатах не нашлось уголка.

Именно поэтому антиглобализм как политическое течение ярче и выразительнее проявился первоначально в Западной Европе, где у конкретного гражданина больше политических, правовых, социальных и иных гарантий, и поэтому он реально более свободен и независим. Но это, конечно, не значит, что антиглобализм обойдет США - лидера глобализации - стороной. Всему свое время. [20]

Антиглобализм возник как форма стихийного протеста широких масс населения, в число которых входят и представители мелкого и среднего бизнеса, против неолиберальной модели экономического развития, которая методично насаждается повсюду в мире крупным транснациональным капиталом и связанными с ним властными кругами ведущих западных держав и ведет к дальнейшему расширению пропасти между бедными и богатыми, между развитым и развивающимся мирами. Одним из побочных проявлений этой политики является удушение мелкого и среднего предпринимательства, которое не в состоянии противостоять в конкурентной борьбе на общерыночном пространстве крупному капиталу.

Чтобы понять , сущность антиглобализма, надо понимать, что стоит за расплывчатым понятием «глобализация». Одной из тенденций глобализации является процесс все нарастающего экономического объединения мира, ставший очевидным после распада Советского Союза. Антиглобалисты считают, что их протест и деятельность в первую очередь направлен именно на противостояние данной насажденной мировым капиталом глобальной тенденции.- Антиглобалисты осуждают западные компании и правительства за их неоимпериалистическую политику, цель которой — любым путем увеличить собственную власть над миром. Недовольство антиглобалистов в первую очередь вызывает то, что крупные западные компании перенесли значительную часть производства в страны, где людей легче эксплуатировать, и тем самым вызвали волну безработицы в развитых странах, где труд оплачивается выше. Кроме того, антиглобалистов возмущает ситуация, при которой нерегулируемые денежные потоки распространяются по всему миру, что уже не раз приводило к значительным финансовым кризисам, в свою очередь создававшим социальную нестабильность. И наконец, антиглобалисты выражают свою крайнюю озабоченность по поводу неопределенного будущего западной демократии, поскольку отдельные демократические государства Европы и Америки соединяются в Европейский союз и NAFTA, которые не считаются демократическими организациями. Антиглобалисты также критикуют условия жизни в западных странах, где строгая экономическая дисциплина и интересы бизнеса подавляют заботу о социальных нуждах и культурных потребностях населения.- Немаловажной характерной особенностью антиглобализма является противодействие капиталистическим структурам и объединениям, чьи центры расположены, как правило, в западных странах — в Северной Америке и в странах Западной Европы. В особенности это касается так называемых транснациональных корпораций, к которым антиглобалисты относятся как к главным врагам демократии. Возмущение вызывают и многочисленные случаи немыслимой эксплуатации рабочих в бедных странах Азии, и бесчеловечное убийство жителей стран Африки, населяющих земли, богатые полезными ископаемыми, и возрастающее количество навязчивых маркетинговых технологий в развитых странах. С последним хорошо знакомы и жители России, где демонстрация любого фильма по телевидению десять раз прерывается рекламой, а звонящего в справочную службу заставляют выслушивать кучу ненужных объявлений.- Кроме того, антиглобалисты осуждают (хотя и в меньшей степени) такие международные организации, как МВФ (Международный валютный фонд) и Всемирный банк, главным образом за то, что эти организации навязывают бедным странам — своим должникам собственную волю, определяя их экономическую политику, что уже не раз приводило к плачевным для этих стран результатам. Волнения в Аргентине в 2001 году — живой тому пример. И МВФ, и Всемирный банк — не благотворительные организации, за каковые они порой пытаются себя выдавать, это, напротив, организации, стремящиеся исключительно к достижению своей выгоды и получению все большей власти, что соответствует интересам их хозяев — стран Запада.- Антиглобалисты прославились прежде всего своими кампаниями против Всемирной торговой организации (ВТО), в которой состоят почти все западные и индустриально развитые страны. Назначение ВТО — налаживание международных торговых связей, но этим ее деятельность отнюдь не ограничивается. Антиглобалисты особенно возмущены тем, как ВТО пыталась навязать особые международные правила, гарантирующие сохранность иностранных вложений, что неизбежно привело бы к нарушениям иностранными компаниями социальных и экологических законов отдельных стран. На заседании ВТО в Сиэтле в 1999 году эти честолюбивые планы не удалось воплотить в жизнь из-за внутренних разногласий, в то же время за стенами зала заседаний проходила массовая антиглобалистская демонстрация протеста.- Антиглобалисты несомненно правы, утверждая, что современная экономическая система капитализма наносит вред экологии в любой точке планеты и разрушает традиционные социальные связи почти во всех сообществах. Антиглобалисты отмечают ограниченность современной экономической системы капитализма. Во многом этот анализ не нов — часть постулатов была сформулирована десятки лет назад. Движение антиглобалистов отличается от прежней критики капитализма в основном отношением к современному обществу. Их политика — прежде всего и главным образом противостояние. Антиглобалисты сумели добиться того, что их взгляды получили известность как в средствах массовой информации, так и в руководящих структурах компаний и международных организаций.За годы упорной борьбы с мировым капитализмом антиглобалисты выработали основные положения своей деятельности, выраженные в следующих пунктах:- для восстановления баланса в мировой системе западным странам необходимо списать долги развивающихся и бывших коммунистических стран, выработать новые правила международного кредита, запрещающие выдвигать условия, ограничивающие суверенитет;- заменить МВФ и Мировой банк системой региональных банков, построенных на демократической основе, подотчетных всем странам-участникам в равной степени;- западному миру отказаться от уничтожения цивилизаций, альтернативных западной, остановить, начавшийся процесс, уничтожения национальных государств. 

В силу существования множества негативных последствий глобализации, некоторые из которых перечислены выше, в мире образовалось движение антиглобалистов. Одни из них выступают вообще против глобализации, как таковой, считая государство – важнейшей силой в обществе, другие говорят о несогласии с американскими условиями, с пропагандой американского образа жизни, американской массовой культуры.

Идейными предшественниками антиглобалистов можно считать «новых левых» 1960-х — 1970-х годов.

В Западной Европе первые проявления антиглобализма в начале 90-х годов ассоциировались с перевернутыми трейлерами, доставлявшим дешевые испанские овощи на рынки других государств-членов ЕС.

Рождением антиглобалисткого движения можно считать апрель 94-го года, когда на юге Мексики в штате Чиапас, поднялось индейское восстание под предводительством субкоманданте Маркоса. В своих публичных заявлениях и открытых письмах Маркос, адресованных всем более или менее известным людям планеты, приговаривал к смерти империю ТНК , утверждал, что идет четвертая мировая война (третья закончилась разрушением СССР и уничтожением соцлагеря), развязанная ТНК, международной организованной преступностью и ее легальным прикрытием против человечества, поскольку правительства, военное руководство, спецслужбы и масс-медиа большинства стран мира являются марионетками вышеперечисленных поджигателей войны. Тогда же, на первый съезд поддержки в Испании приехали пять тысяч добровольцев, создавших Сапатистскую армию освобождения (Сапата - народный герой времен гражданской войны 1917 года), которая быстро доказала, что умеет воевать.

В апреле 2001 года Маркос, демонстрируя свою силу и решимость, возглавил мирный поход на Мехико. К этому маршу присоединились режиссер Оливер Стоун, нобелевский лауреат Хосе Самаранго, вдова президента Франции Ф. Миттерана, редактор "Монд Дипломатик" Игнасио Рамоне, несколько модных писателей, в т.ч. Г.Г.Маркес, и ряд депутатов

Европарламента. В такой компании Маркос собрал в мексиканской столице митинг в триста тысяч человек и заявил, что не намерен довольствоваться компромиссами.

Именно с Маркосом в середине 90-х ассоциировали себя те, кто попал потом в антиглобалисты.

Тем не менее, принято считать, что антиглобализм зародился во Франции. В июне 1998 года нескольких французских изданий, общественных ассоциаций и профсоюзов объединились в Ассоциацию граждан за налогообложение финансовых операций, «АТТАК-Франция» (ATTAC — Association for the Taxation of Financial Transactions for the Aid of Citizens). Главным требованием АТТАК является установление «Налога Тобина» (налога, предложенного в 1972 году нобелевским лауреатом Джеймсом Тобином). Его суть состоит в том, что 0,1 % от всех финансовых операций направляется на борьбу с бедностью и поднятия экономики стран третьего мира.

Сегодня, после долгих и тернистых исканий антиглобалисты, особенно после прошедшего с 31 января по 5 февраля 2005 г. в столице бразильского штата Рио-Гранде-до-Сул г. Порто-Алегре II Всемирном социальном форуме (его вполне можно рассматривать в качестве съезда конструктивных антиглобалистов), высказались в пользу коренного реформирования современных международных экономических отношений, сделав упор на недееспособность главных международных финансовых институтов, продемонстрировавших свое полное бессилие предотвратить крупные социально-экономические катаклизмы. [5]

Успех антиглобалистов постоянно привлекает к их делу новое поколение активистов по всему миру, что укрепляет движение как коалицию различных политических групп и направлений. Среди антиглобалистов продолжается дискуссия о стратегии борьбы в будущем, однако одновременно становится ясно, что недостаточно лишь следовать первоначальному импульсу объединения с единственной целью противостояния властям предержащим западного мира. Внутри движения антиглобалистов существует множество направлений и групп по интересам, не объединенных ни общими идеями, ни действиями. Люди старшего поколения, чей активизм укоренен в левом движении XX века, считают, что антиглобализм дает им возможность построить новый левый фронт против капитализма. Однако многие другие находят такой подход догматичным и устаревшим.

Националисты, борющиеся не за «формальную», а действительную независимость своих стран, вносят весомый вклад в антиглобалистическое движение, имея за собой огромный опыт в борьбе с империями и мощную идеологическую базу, основанную на многообразии теорий национализма. Фашистов же привлекает движение антиглобалистов, потому что они считают его борьбой со всемирным заговором каких-то темных сил под предводительством американских властей и ТНК, корни которых тянутся к деньгам еврейских кланов.Как не странно, немаловажную роль в движении играют антифашисты, выступающие как и антиглобалисты, против злоупотребления властью и за демократию. Другой общей характеристикой следует признать склонность и тех и других к идеалистическим и утопическим идеям и стремление изменить мир к лучшему. И наконец, равнодушие, насилие и циничный антигуманизм являются общими врагами как антиглобализма, так и антифашизма. Хотя и разногласии между ними достаточно.

Позднее в ряды «антиглобалистов» влились: пацифисты , защитники животных, анархисты, «зелёные», изоляционисты, представители сексуальных меньшинств, профсоюзные организации, приверженцы притесняемых религий, представители молодежных, экологических, студенческих и антивоенных движений, борцы за права человека, защитники прав потребителей, противники абортов, безработные, хиппующие студенты.

В 2003 году в мире насчитывалось более 2500 антиглобалистских организаций.

Сегодняшние антиглобалисты в чем-то очень напоминают участников первых стихийных выступлений трудящихся в первой половине XIX в. против находившегося в ту пору еще в юношеском возрасте капитализма, когда объектом народного гнева зачастую становились станки и машины, в которых рабочие видели главный источник своих бед и страданий. Возможно мы являемся свидетелями некой спирали в развитии общества, когда через почти две сотни лет в нем вновь зарождается мощная стихийная волна, способная как цунами пройтись по устоям капитализма, который (будем к нему справедливы) стал мудрее, изощреннее и, безусловно, демократичнее, однако при этом так и не избавился от своих "родимых пятен", на которые обращал внимание еще К.Маркс.

Выбранные антиглобалистами способы сопротивления - демонстративное хулиганство, преднамеренные стычки с полицией – пока действуют успешно (хотя апрельский саммит стран «Большой восьмерки» показал, что правоохранительные органы научились справляться с манифестациями антиглобалистов). Все эти, бесспорно, неприглядные, а временами и просто варварские действия и поступки не должны, однако, уводить в сторону от понимания антиглобализма как вызревшего народного протеста против растущей несправедливости современного мира, всепроникающего в него засилья крупного капитала, стремящегося, оседлав постоянно ускоряющийся процесс интернационализации мирохозяйственных связей (глобализация), навязать человечеству свои законы игры и навечно закрепить деление мира на бедных (развивающиеся страны) и богатых (страны "золотого миллиарда"), а внутри "мира богатых" - на очень богатую элиту, обслуживающий ее средний класс и абсолютных маргиналов, вынужденных не жить, а прозябать в совершенно неприемлемых для человека, тем более человека XXI в., условиях.

Международный валютный фонд (МВФ) – в прошлом апологет «вашингтонского консенсуса» – выступил с сенсационным заявлением: основополагающие принципы западной экономики оказались нежизнеспособными и даже опасными. Стремление каждой страны достичь низкого бюджетного дефицита, бурного экономического роста, свободного неподконтрольного финансового рынка, либеральных налогов привело к тому, что мировой экономический кризис стал неизбежен. МВФ призывает создать такую глобальную экономику, в которой станет меньше рисков и неопределенности, финансовый сектор будет регулироваться государством, а доходы и блага будут распределяться по справедливости. Странам нужно продолжать начатый процесс глобализации, но сама глобализация должна стать иной – не капиталистической, а «справедливой и с человеческим лицом». Эксперты «НГ» увидели в этих призывах отголоски социалистических идей и чуть ли не попытку построить очередной Интернационал.

В рамках «вашингтонского консенсуса» странам предлагались следующие универсальные меры: бюджетная дисциплина (целенаправленное сокращение бюджетного дефицита, снижение инфляции), свободное перемещение капитала и поощрение прямых иностранных инвестиций, дерегулирование экономики (снижение избыточного вмешательства правительства в экономику), снижение предельной ставки налогов, свободный обменный курс валюты и др. Однако МВФ заявил, что мировой финансовый кризис доказал неоправданность и даже пагубность чуть ли не всех этих принципов.

Глава МВФ Доминик Стросс-Кан, выступая в Вашингтоне на открытии очередной сессии руководящих органов МВФ и Всемирного банка, напомнил: до кризиса все были уверены, что знают, как надо управлять экономическими системами. Существовал «вашингтонский консенсус», который формулировал вполне конкретные правила валютной и налоговой политики. «Консенсус» обещал, что отмена госконтроля простимулирует экономический рост. Однако низкая инфляция, высокий экономический рост, слишком свободный и неподконтрольный финансовый рынок не гарантируют никаких позитивных эффектов. «Вашингтонский консенсус» с его упрощенными экономическими представлениями и рецептами рухнул во время кризиса мировой экономики и остался позади», – сказал Стросс-Кан.

Экономическая ситуация в посткризисном мире все еще хрупка и весьма неопределенна. И, как говорит Стросс-Кан, для преодоления такой неопределенности миру нужны новые подходы к принципам экономической и социальной политики внутри каждой отдельно взятой страны и на международной арене в целом. В частности, западный мир понял, что «финансовый сектор нуждается в серьезном хирургическом вмешательстве с точки зрения регулирования». Кризис, по словам главы МВФ, стал порождением культуры бездумных рисков, и эта культура жива до сих пор. «В конструировании новой макроэкономической системы для нового мира маятник качнется – по крайней мере немного – от рынка к государству и от сравнительно простых вещей к вещам более сложным», – заверил Стросс-Кан.

Примечательно, что в МВФ теперь уверены: финансовый сектор необходимо облагать налогами, чтобы переложить на него ту часть расходов, которая из-за его же рискованных операций легла на бюджеты государств и, как следствие, на население. Финансовая глобализация, продолжает Стросс-Кан, усилила неравенство, и это стало одной из тайных пружин кризиса. «Поэтому в более долгосрочной перспективе устойчивый рост ассоциируется с более справедливым распределением доходов, – объявил глава МВФ. – Нам нужна глобализация нового рода, более справедливая глобализация, глобализация с человеческим лицом. Блага от экономического роста должны широко распределяться, а не просто присваиваться горсткой привилегированных людей».

Именно международное сотрудничество – прежде всего в рамках «двадцатки» – помогло странам «удержаться от сползания во вторую Великую депрессию». Поэтому переосмысление «вашингтонского консенсуса» должно способствовать сплоченности стран друг с другом перед лицом глобальных экономических вызовов. Так, например, Европе для преодоления суверенных долговых проблем МВФ порекомендовал принять «всеобъемлющее решение, основанное на общеевропейской солидарности».

Эксперты озадачены тем, что МВФ вместо глобалистов-капиталистов хочет увидеть в будущем «глобалистов с человеческим лицом». Как заметил начальник Управления финансовой группы БКС Николай Солабуто, все это очень похоже «чуть ли не на организацию очередного Интернационала»: «Считается, что если страны соблюдают принципы «вашингтонского консенсуса», то они в одиночку могут противостоять кризису. Однако кризис более или менее успешно страны миновали как раз благодаря вмешательству извне. Евросоюз помог странам Европы, «двадцатка» помогла остальным». Отсюда следует, что индивидуализм государств должен быть преодолен, МВФ, по сути, заговорил о коллективизме на глобальном уровне. Призыв к госрегулированию экономики и к распределению доходов по справедливости, а не по рыночным законам очень напоминает социалистические идеи прошлого. Похоже, на смену капиталистической глобализации идет глобализация социалистическая. Также эксперты увидели в заявлениях Стросс-Кана призыв не столько ограничивать приток опасного спекулятивного капитала в страны, сколько, наоборот, стимулировать еще большую миграцию капитала, чтобы он достигал те страны, которые ранее «обходил».

«В МВФ поняли, что все элементы «вашингтонского консенсуса» не обеспечивают справедливого распределения прибавочного продукта», – соглашается гендиректор компании «ФинЭкспертиза» Агван Микаелян. В то же время Микаелян заметил, что роль «двадцатки» все-таки преувеличена: «Позиции G7 в мировом финансовом регулировании значительно сильнее позиций стран, не входящих в этот элитарный круг. В такой ситуации все развивающиеся экономики стремятся занять свое место и поучаствовать в несправедливом перераспределении. И, конечно, новых «компаньонов» там не жалуют. Если же говорить о какой-то справедливости, то встает вопрос не о расширении клуба, а о том, чтобы перестать привязываться к рискованным операциям и начать ориентироваться на результаты труда».

Новое миропонимание МВФ, считают эксперты, может сказаться и на России. В частности, как предполагает Солабуто, от России могут потребоваться еще большая интеграция в мировую экономику и усиление позиций в «двадцатке» развитых стран. Но в то же время эта интеграция в «новый глобальный мир», вполне возможно, уже не будет предполагать валютных войн наподобие тех, которые происходили между США и Китаем. Наоборот, «униженные и оскорбленные» смогут теперь громко заявлять о защите собственных экономических интересов, с которыми должны считаться развитые страны. Но как эта утопическая модель будет реализовываться на практике, эксперты пока не берутся судить.

Вашингтонский консенсус как «мыслеобразующий механизм нового этапа глобализации»

Исследователи глобализации по–разному трактуют и датируют заглавные события в общемировом сближении, отмечая подвиги Марко Поло, путешествия Магеллана, объединяющий характер первой промышленной революции.Еще Монтескье в «Духе законов» оптимистически заключает: «Две нации, взаимодействуя друг с другом, становятся взаимозависимыми; если одна заинтересована продать, то вторая заинтересована купить; их союз оказывается основанным на взаимной необходимости».

Но революционно быстрыми темпами мировое сближение осуществлялось лишь дважды.

1. В первом случае - на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков иммигранты пересекали океаны без виз. Мир вступил в фазу активного взаимосближения на основе распространения торговли и инвестиций в глобальном масштабе благодаря пароходу, телефону, конвейеру, телеграфу и железным дорогам, – перед Первой мировой войной размеры мира уменьшились с «большого» до «среднего». Британия со всем своим морским, индустриальным и финансовым могуществом была гарантом этой первой волны глобализации, осуществляя контроль над главными артериями перевозок товаров - морями и океанами, обеспечивая при помощи фунта стерлингов и Английского банка стабильность международных финансовых расчетов. Трансатлантический кабель 1866 года сократил время передачи информации между Лондоном и Нью-Йорком на неделю - в тысячу раз. А телефон довел время передачи информации до нескольких минут.

Идеологами первых десятилетий глобализации стали Р. Кобден и Дж. Брайт, которые убедительно для многих экономистов и промышленников обосновали положение, что свободная торговля необратимо подстегнет всемирный экономический рост и на основе невиданного процветания, основанного на взаимозависимости, народы позабудут о распрях. Идея благотворного воздействия глобализации на склонную к конфликтам мировую среду получила наиболее убедительное воплощение в книге Н. Эйнджела «Великая иллюзий» (1909). В ней - за пять лет до начала Первой мировой войны - автор аргументировал невозможность глобальных конфликтов вследствие сложившейся экономической взаимозависимости мира: перед 1914 годом Британия и Германия (основные внешнеполитические антагонисты) являлись вторыми по значимости торговыми партнерами друг друга - и это при том, что на внешнюю торговлю Британии и Германии приходилось 52% и 38% их валового национального продукта соответственно. Америка, Британия, Германия и Франция - утверждал Эйнджел, - теряют склонность к ведению войн: «Как может современная жизнь с ее всемогущим преобладанием индустриальной активности, с уменьшением значимости милитаризма, обратиться к милитаризму, разрушая плоды мира?»

Но в августе 1914 года предсказание необратимости глобального сближения наций показало свою несостоятельность. Первая мировая война остановила процесс экономически-информационно-коммуникационного сближения наций самым страшным образом. Выгоды глобализации уступили место суровым геополитическим расчетам, историческим счетам, уязвленной гордости, страху перед зависимостью. Скажем, российское правительство посчитало нужным специально 
(и официально) указать на губительность исключительной зависимости России от торговли с монополистом в ее внешней торговле - Германией (на которую приходилось 50% российской торговли).

В 1914-1945 гг. последовало страшное озлобление и фактическая автаркия. [Автаркия (от греч. autarkeia - самоудовлетворение) – политика экономического обособления, проводимая страной, регионом, направленная на создание изолированной, замкнутой, независимой экономики, способной обеспечить себя всем необходимым самостоятельно].

Семидесятилетний период между началом Первой мировой войны и окончанием «холодной войны» был промежуточным периодом между первой и второй глобализациями. Для реанимации процесса глобального сближения понадобилось немало времени. Лишь в последние десятилетия ХХ века, после двух мировых войн, великой депрессии и многочисленных социальных экспериментов, способствовавших противостоянию социальных систем, либеральный экономический порядок, созданный в девятнадцатом веке стал возвращаться в мировую практику. В соревновании с плановой экономикой западная - рыночная система экономической организации победила, превращая мир в единую рыночную экономику.

Второе рождение (или возрождение) глобализации началось в конце 1970-х годов на основе невероятной революции в совершенствовании средств доставки глобального радиуса действия, в информатике, телекоммуникациях и диджитализации. «Смерть» пространства явилась наиболее важным отдельно взятым элементом, изменившим мир между двумя фазами, двумя периодами глобализации. Это изменило представление о том, где должны люди работать и жить; изменило концепции национальных границ, традиции международной торговли. Это обстоятельство имело такой же переворачивающий все наши представления характер, как изобретение электричества.

Вашингтонский консенсус. В начале 1980-х годов руководители трех самых мощных экономических ведомств, расположенных в американской столице – министерство финансов США, Международный валютный фонд и Всемирный банк достигли согласия в том, что главным препятствием экономическому росту являются таможенные и прочие барьеры на пути мировой торговли. Глобальной целью стало сокрушить эти барьеры. Так сформировался т. н. Вашингтонский консенсус, чья деятельность открыла ворота мировой глобализации. Собственно Вашингтонским консенсусом называют десять рекомендаций по реформированию мировой торговли, сформулированные в 1989 году американским экономистом Дж. Вильямсоном.

1. Налоговая дисциплина. Большие и постоянные дефициты бюджета порождают инфляцию и отток капитала. Государства должны свести этот дефицит к минимуму.

2. Особая направленность общественных расходов. Субсидии предприятиям должны быть сведены до минимума. Правительство должно расходовать деньги лишь в сфере образования, здравоохранения и на развитие инфраструктуры.

3. Налоговая реформа. Сфера налогооблагаемых субъектов в обществе должна быть широкой, но ставки налогов - умеренными.

4. Процентные ставки. Процентные ставки должны определяться внутренними финансовыми рынками. Предлагаемый вкладчикам процент должен стимулировать их вклады в банки и сдерживать бегство капиталов.

5. Обменный курс. Развивающиеся страны должны ввести такой обменный курс, который помогал бы экспорту, делая экспортные цены более конкурентоспособными.

6. Торговый либерализм. Тарифы должны быть минимальными и не должны вводиться на те товары, которые способствуют (как части более сложного продукта) экспорту.

7. Прямые иностранные капиталовложения. Должна быть принята политика поощрения и привлечения капитала и технологических знаний.

8. Приватизация. Должна всячески поощряться приватизация государственных предприятий. Частные предприятия обязаны быть более эффективными хотя бы потому, что менеджеры заинтересованы непосредственно в более высокой производительности труда.

9. Дерегуляция. Излишнее государственное регулирование порождает лишь коррупцию и дискриминацию в отношении субподрядчиков, не имеющих возможности пробиться к высшим слоям бюрократии. С регуляцией промышленности следует покончить.

10. Права частной собственности. Эти права должны быть гарантированы и усилены. Слабая законодательная база и неэффективная юридическая система уменьшают значимость стимулов делать накопления и аккумулировать богатства.

Идеи «вашингтонского консенсуса» стали основой либерального фундаментализма 1990-х годов. Приступившие к реформации своей экономики и экономической политики правительства развитых, развивающихся и стран переходнойэкономики получили своего рода предписание. Это, по сути, и был тот самый «золотой корсет», о котором речь будет идти ниже. Термин «вашингтонский консенсус» приобрел особое значение и начал собственную жизнь - особенно в свете крушения советской системы. Шли поиски сугубо альтернативных социалистическому централизму идей и «ложка оказалась к обеду». Как пишет главный редактор журнала «Форин полиси» М. Наим, «важной функцией каждой идеологии является функционировать в качестве «мыслеобразующего» механизма, который упрощает и организует то, что часто является сбивающей с толку хаотической реальностью».

Поиски такой схемы были облегчены самим уверенным тоном (консенсус), предначертательным характером его постулатов, его директивной уверенностью, местом рождения - Вашингтоном, столицей победоносной империи. Потребность в новоприобретенном, рыночно-ориентированном администрировании для сглаживания болезненного эффекта экономических реформ, требуемых консенсусом, равно как и отсутствие достойной доверия альтернативы (которую так и не представила дискредитированная оппозиция) также содействовали вознесению репутации «вашингтонского консенсуса», его элана. Если бы всего этого было бы недостаточно, то в ход пошла бы неукротимая настойчивость Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка, чьи займы были обусловлены именно в духе идей «вашингтонского консенсуса». [Международный валютный фонд (МВФ) – международная валютно-финансовая организация, созданная в 1944 г. для содействия развитию международной торговли и валютного сотрудничества Капитал МВФ образуется из взносов стран-членов в соответствии с устанавливаемой для каждой страны квотой].

Стал очевидным новый характер глобализационных процессов. Мир в конце ХХ века решительно уменьшился. За последние тридцать лет реактивная авиация сблизила все континенты. Произошло то, что именуют политическим триумфом западного капитализма. В 1975 году только восемь процентов мирового населения жили в странах с либеральным свободнорыночным режимом, а прямые заграничные инвестиции в мире равнялись 23 миллиардам долларов (данные Всемирного банка). К концу века численность населения, живущего в свободно рыночных, либеральных режимах достигла 28 процентов, а объем внешних инвестиций достиг 644 миллиардов долларов. По мере завершения двадцатого века более отчетливо, чем прежде проявило себя то правило, что мировое разделение труда, экспорт правит миром. Мировой экспорт полвека назад составлял 53 млрд долл США, а в конце ХХ века - около 7 трлн долл США.

В этих странах править жизнью стала информатика. В мире около двух с половиной сот миллионов компьютеров (из низ примерно 90 процентов - персональные). Их численность в мире растет примерно на 20 тысяч единиц ежегодно. Объем информации на каждом квадратном сантиметре дисков увеличивался в среднем на 60% в год, начиная с 1991 года. Особенностью глобализации стала компьютеризация, миниатюризация, диджитализация, волоконная оптика, связь через спутники, Интернет.

Новыми хозяевами жизни стали столпы мировой информатики. Одна лишь производящая компьютерные программы компания «Микрософт» производит ныне богатств больше, чем гиганты «Дженерал моторс», «Форд» и «Крайслер» вместе взятые. А личное состояние президента «Микрософта» Б. Гейтса бросило вызов самому смелому воображению.

Еще более жестко чем прежде проявил себя тот факт, что производительные силы современного мира принадлежат крупным компаниям-производителям, тем многонациональным корпорациям (МНК), полем деятельности которых является вся наша планета. В современном мире насчитывается около двух тысяч МНК, которые распространяют свою деятельность на шесть или более стран.

Прежний зенит и нынешний надир идеологии. Что действительно бросается в глаза - это то, что первая глобализация на протяжении девятнадцатого и начала двадцатого века породила огромную волну возмущения «темными сатанинскими мельницами» так называемого прогресса, обернувшегося дарвиновским выживанием сильнейшего. Коммунистический манифест еще в 
1848 году дал столь убедительную для многих характеристику первой фазы глобализации: «Постоянная революционизация производства, непрекращающееся изменение всех социальных условий, постоянная неопределенность и возбуждение отличают буржуазную эпоху от всех прежних эпох. Все устоявшиеся, замороженные отношения с их потоком старых и освященных традициями предрассудков и предвзятых мнений сметены, все новообразованные - устарели еще до начала своего утверждения. Все, что казалось столь прочным, теряет свою форму и плавится, все священное профанируется, и человек в конечном счете вынужден в холодном свете разума оценивать реальные условия жизни и свое отношение к этому миру». На арену общественной жизни немедленно вышли социальные силы, организовавшиеся в политические партии и движения, одержавшие, начиная с 1899 года мирные парламентские победы во Франции, Скандинавии, Италии, Германии, Британии и др. странах, а также с 1917 по 1961 гг. – вооруженные победы в столь различных странах, как Россия, Китай, Куба. Эти силы разрушили старый порядок, смели с лица Земли почти все прежние иерархии, перекроили карту мира, изменили соотношение мирового могущества.

Ничего подобного не произошло в ходе второй – современной – глобализации. В 1961 году Фидель Кастро, надев военную форму, объявил о своих коммунистических убеждениях. А в январе 1999 года он, в штатской одежде, открыл конференцию по глобализации, на которую были приглашены теоретические «отцы» глобализации и ее практические деятели - экономист 
М. Фридман и финансист Дж. Сорос. Силы сопротивления показали свое недовольство демонстрациями на сессиях МВФ, Всемирного банка, Всемирной торговой организации, на всемирной конференции по окружающей среде в Сиэтле, Праге, в Гааге, но организованного массового отпора насильственного характера вторая глобализация не получила. Почему? Ответ сводится к тому, что оппозиция - страдающая сторона - не выдвинула приемлемой, привлекательной, вызывающей массовое объединение альтернативы.

Что мы видим сейчас? Предоставим слово газете «Нью-Йорк Таймс»: «Только одно можно сказать об альтернативах - они не работают. К этому выводу пришли даже те люди, которые живут в условиях отрицательных последствий глобализации. С поражением коммунизма в Европе, в Советском Союзе и в Китае - с крушением всех стен, которые защищали эти системы - эти народы, испытывающие жестокую судьбу в результате дарвиновской брутальности свободнорыночного капитализма, не выработали цельной идеологической альтернативы. Когда встает вопрос, какая система сегодня является наиболее эффективной в подъеме жизненных стандартов, исторические дебаты прекращаются. Ответом является: капитализм свободного рынка. Другие системы могут более эффективно распределять и делить, но ни одна не может больше производить... Или экономика свободного рынка, или Северная Корея».

Правило «Золотого корсета». Три источника глобализации

Правило «Золотого корсета». В результате рационализации возможностей частного бизнеса было выработано так называемое правило «золотого корсета» - правило, согласно которому входящие в мировое разделение труда государства должны подчиняться ряду непреложных экономических, политических условий. Согласно этому правилу, входящее в мировое разделение труда, государство должно подчиняться ряду непреложных условий: частный сектор становится основным мотором экономического развития, поддерживается низкий уровень инфляции, сохраняется стабильность цен, бюрократический аппарат государства уменьшается, вырабатывается сбалансированный бюджет, сокращаются до предела тарифы на импорт, удаляются ограничения на иностранные инвестиции, происходит отказ от квот на импортную продукцию, разбиваются внутренние монополии, увеличивается экспорт, приватизируются государственные предприятия, происходит отказ от регуляции движения капиталов, местная индустрия открывается миру, иностранцам предоставляется право покупать любые акции и ценные бумаги, поощряется конкуренция местных компаний, уничтожается коррупция государственных чиновников, происходит отказ от субсидий отдельным предприятиям, частным владельцам открывается банковская и телекоммуникационные системы, частные граждане получают право выбора любого - отечественного или иностранного пенсионного фонда.

К сожалению, сокрушаются даже такие певцы глобализации, как Т. Фридмен, «правило золотого корсета» имеет такую особенность, что оно имеет один размер на всех. Желающие присоединиться должны знать, что им придется приспособиться - несмотря на всю болезненность процесса - к унифицированному размеру, диктуемому сильнейшими из глобализаторов. Это правило «растягивает» одних, смертельно сжимает других, ставит всех под давление неумолимого мирового пресса. Разумеется, это вызывает резкое ужесточение социального, экономического, культурного пресса в каждой отдельной стране.

А на политическом фронте «золотой корсет» сужает поле политических и экономических противоречий для находящихся у власти сил. Вот почему так сузились различия между политическими курсами республиканцев и демократов в США, консерваторов и лейбористов в Британии, голлистов и социалистов во Франции, христианских демократов и социал-демократов в Германии. Обе противостоящие стороны весьма незначительно отклоняются от главных правил, поскольку подобные отклонения оттолкнули бы от них основную массу избирателей. На это отреагировала бы и учетная ставка процента, флюктуации фондовой биржи.

Не все страны, даже проявив первоначальную готовность, заключают себя в «золотой корсет». Некоторые - только частично (Индия, Египет). Некоторые после первого же жестокого опыта выходят из него (Россия, Малайзия). Некоторые пытаются смоделировать корсет, согласуясь с национальной культурой (Япония, Германия, Франция). Другие полагают, что влезать в «корсет» не стоит - лучше положиться на природные ресурсы (Саудовская Аравия, Иран). Но есть страны, готовые на все, лишь бы не быть «затянутыми в корсет» жестоких правил и обязательств (КНДР, Куба, Судан). Составители правил (владельцы «корсета») удовлетворяются тем, что со временем надеяться на материальный прогресс и одновременно стремиться избежать обязывающих правил «золотого корсета» становится все труднее.

Его сторонники указывают на положительные примеры. Особенно успешно развиваются в рамках «золотого корсета» отдельные регионы - Северная Италия, Южная Корея, область вокруг китайского Шанхая, Тель-Авив в Израиле, Бейрут в Ливане, Бангалор в Индии – те, кого называют принадлежащими к возглавляющему мировое экономическое развитие «кибернетическому племени».

Противники «золотого корсета» реагируют на требования облачиться в него почти одинаково: «Не говорите нам, что мы должны надеть его и подключиться к мировому рынку. У нас своя культура, свои собственные ценности, и мы пойдем своим путем с нашей собственной скоростью. Ваш подход слишком детерминирован. Почему бы нам всем не собраться вместе и не выработать другую, менее запретную, модель?». На это со стороны сильных мира сего следует жесткий ответ: «Никто не обязан «залезать в корсет». И если ваша культура и социальные условия противоположны